Был тихий осенний вечер и никто еще не знал, что к General'у в гости с бутылочкой брусничной настоечки едут Хвост и Шурик. Я находился в отличном расположении духа, и мы быстро раздавили настоечку. Немного посидев на кухне мы услышали подозрительный стук в дверь. Я знал, что так стучится только нетрезвый Рамштайн (когда он трезв - то обычно находится в вертикальном положении и достает до звонка). Я открыл дверь, и в квартиру ввалился легендарный Группенфюрер и басист Жэка. Рамштайн поведал нам, что только сегодня получил зарплату и поэтому решил отложить свою вечернюю учебу и заглянуть ко мне на огонек. Как истинный иллюзионист он извлек из внутреннего кармана куртки бутылочку перцовки и водрузил на стол. Общественность, естественно, обрадовалась подобному проявлению находчивости и смекалки и принялась испивать сей чудесный напиток. Когда перцовочка полностью усочилась в наши утробы Рамштайн двухсмысленно намекнул, что его совсем замучила жажда и надо бы сходить купить попить еще чего-нибудь. Таким образом в ближайшем вино-водочном магазине мы приобрели еще две перцовки и несколько литров пивка. Благополучно разделавшись с этими напитками мы дружно метнули пустую тару с балкона и решили, что пора собираться по домам. Тогда-то нас и покинул Жэка, Шурика же покинула память (ибо дальше он ничего не помнил).

Часть вторая. Любимая бабушка Шурика.

Шатаясь от стенки к стенке в коридоре Александр заявил, что ему непременно нужно попасть домой в Лобню к своей любимой бабушке. Делать нечего, и мы решили выйти на улицу, чтобы его проводить и немного освежиться. Спускаясь вниз по лестнице я расколол бутылочку пенного пивка, исгадив, таким образом, свой опрятный подъезд. Как только мы вышли на улицу, то усадили Шурика на скамейку, но он подло захихикав упал оттуда в канаву и запутался в обмундировании. На освободившееся место уселся Рамштайн и деловито закурил. Я переглянулся с Хвостом, и мы направились на ближайшую детскую площадку качаться на качелях. Надо сказать, что к тому времени перцовка сделала свое дело и в глазах у меня двоилось, а у Хвоста, наверное, троилось. Решив, что мы - это почти хор, мы затянули непристойные песни и примерно через полчаса от ближайшего подъезда услышали интересное сообщение. Густым басом в нем говорилось, что кричащий человек был нашим отцом и желал нам смерти ("Ёб вашу мать, да заткнитесь!"). Таким образом я с Хвостом узнал, что мы являемся братьями и решили сходить еще за пивком. Вернувшись с дополнительными двумя литрами к Рамштайну и Шурику, мы обнаружили, что Шурик,свернувшись калачиком, мирно спит, а Рамштай задумчиво глядит на ночное небо. Именно тогда, не помню уже от кого, и поступило гениальное предложение транспортировать Шурика обратно ко мне в квартиру, потому что было уже поздно, и он не мог попасть к своей бабушке. Впрочем, он уже ничего не мог. Шурик оказался очень тяжелым и поэтому его портфель с документами пришлось бросить на улице, о чем с утра мы долго сокрушались. Поднимая его на третий этаж, мы непрестанно делали передышки, курили и дико ржали. Так, разбрасывая бычки и плевки по пролетам, мы добрались до родной квартиры. Уложив товарища на кушетку, мы заботливо принесли ему традиционное синее ведро, и немного проблевавшись Шурик забылся здоровым детским сном.

Часть третья. Соседи и стриптиз.

Затем мы еще немного посидели, попили пивка и проводили Рамштайна домой. После этого я полез в ванну, а Хвост отправился спать на диван. Вдруг раздались назойливые звонки в дверь, и я услышал, как Хвост открыл. Вскоре последовали ругательства, крики и топот, после чего я имел честь лицезреть четыре постылые рожи соседей, наблюдающие за моим актом купания. Потрясая причиндалом, я обернулся полотенцем и вышел к народу. Сразу получив в ухо, я услышал много нового познавательного о себе и своих экстремальных друзьях. Оказалось, что моим соседям не понравились осколки и бычки, разбросанные по лестницам. Чтобы холопы удалились мне пришлось выйти и сгрести крупные стекла в угол. Оставшись одни, аморалы (т.е. мы) еще чуточку поржали и пошли спать.

Эпилог.

Когда Александр проснулся, то его лицо выражало известную строфу группы "Оргазм Нострадамуса", а именно: "Блядь, куда я попал, где мои вещи?" Но вещей не было... нигде. Он лежал полуголый в незнакомой квартире, без удостоверяющих личность документов. Конечно же мы долго искали утерянный портфель, но так ничего и не нашли. Аусвайс ушел в историю... даже в мифологию!

General

Наш экстримальный спонсор: